Преступная цена: тонкая грань между свободой бизнеса и уголовной ответственностью

В бизнесе исполнение коммерческого договора обычно означает завершение сделки, а хозяйственные споры стороны разрешают в арбитражном суде. Однако, как показывает правоприменительная практика, вопросы нередко возникают спустя время после, казалось бы, успешного исполнения контракта, а претензии становятся основанием для возбуждения уголовного дела. Суть таких претензий, к примеру, может сводиться к «обманно завышенным ценам», «стране происхождения», а разница между закупочной и отпускной ценой интерпретируется как сумма ущерба, причиненного мошенничеством. Эта правовая коллизия стала основной темой недавней конференции в «Российской газете».

Контракты с компаниями с госучастием повышают риски

Договорная логика обязывает стороны до заключения договора прийти к однозначному пониманию предмета, цены договора и закрепить права и обязанности каждого. Разногласия по исполнению договора, как правило, рассматривает арбитражный суд, оценивая экономическую обоснованность требований и соблюдение баланса интересов. На конференции обсуждались, в качестве примера, кейсы, когда уголовные дела возбуждались по причине «завышенных» цен, логистических схем поставок и страны происхождения товара. Причем, в одном из дел, следствие начиналось уже после вынесения решения арбитражным судом.

Подобные дела развиваются по одному сценарию, приводит legal.report слова адвоката, председателя Московской коллегии адвокатов «Юлова и партнеры» Елены Юловой. Сначала компания заключает с поставщиком договор, который успешно исполняется. По прошествии времени заказчик обвиняет поставщика в «завышении цены» и «обмане», повлекшем ущерб, объясняет Юлова.

Здесь, по словам эксперта, возникает множество правовых вопросов. Рыночная цена определяется текущей ситуацией на рынке, однако экспертиза по таким уголовным делам нередко сводится к расчету среднеарифметического значения — так называемой «среднерыночной цене» — и сравнению закупочной и отпускной цен. При этом не учитываются объемы поставок, стоимость логистики, гарантийные обязательства и экономические риски исполнителя и даже цены иных поставщиков по данной поставке. По сути, происходит подмена состава преступления, которое в советские времена называлось «спекуляцией», а сегодня оценивается правоохранительными органами, как мошенничество. При этом статья «Спекуляция» в действующем УК отсутствует, зато закон прямо гарантирует свободу предпринимательской деятельности, подчеркнула Елена Юлова.

Когда цена становится уголовно наказуемой

С этой точки зрения показателен пример разногласий ПАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА» и поставщика жидкого хлора ООО «Макрос-М», которые переросли в уголовное преследование директора последнего. В 2017 году стороны заключили договор, в котором четко прописаны цена, объем поставок и размер штрафов за нарушение этих условий. Через три года из-за невыборки оговоренного объема товара покупателем возник спор, который стороны во внесудебном порядке не смогли разрешить. Поставщик потребовал в арбитражном суде взыскать с корпорации штраф в размере 103,8 млн рублей; в 2022 году суд частично удовлетворил иск — на 20,7 млн рублей.

В августе 2021 года по заявлению ВСМПО-АВИСМА было возбуждено уголовное дело в отношении гендиректора «Макрос-М» Максима Полюшкина. Следствие исходило из того, что поставка продукции по цене выше закупочной свидетельствует о мошенничестве. Ущерб за три года исполнения договора оценивается в 319 млн рублей, без учета расходов поставщика, уплаченных им налогов. В этом деле главный вопрос — правомерность уголовно-правовой оценки обычной коммерческой деятельности (формирование цены, получение прибыли) при отсутствии доказанного обмана, который расценивается обвинением, как «обман при направлении коммерческого предложения с завышенными ценами», считает адвокат Кировской областной коллегии адвокатов Сергей Носков. Разбирательство по этому делу началось в районном суде г. Москвы 16 февраля 2026 года. Интернет-портал Legal.Report будет следить за ситуацией и публиковать судебные репортажи с заседаний по делу ООО «Макрос-М».

ФАС действует через следственные органы

Еще один кейс касается группы компаний «Уральские заводы». В 2016–2018 гг. ФАС пыталась обвинить концерн в картельном сговоре для поддержания цен в закупках по госзаказу. Арбитражные суды разных инстанций, а также Верховный суд РФ признали необоснованность обвинений и отменили решения ФАС. Следующим этапом стало возбуждение уголовного дела о мошенничестве при исполнении госконтрактов.

В 2023 году холдинг по заказу МВД РФ поставил 843 цифровых радиостанции «Эрика» собственной разработки. Следствие, основываясь на заключении эксперта, заявило, что заказчик был введен в заблуждение относительно страны происхождения товара.

Позже к делу были добавлены еще девять эпизодов, связанных с исполнением госзаказов за последние 10 лет, по сути, распространив уголовно-правовую оценку на деятельность всей компании. Следствие арестовало активы компании, запретило голосовать акциями и ограничило акционеров в правах, тем самым, изменив структуру контроля в холдинге, что повлияло и на исполнение госконтрактов, подчеркнул адвокат адвокатского бюро города Москвы «Китсинг и партнеры» Антон Терёхин.

Допустимые границы расследования

Оба случая имеют один общий ключевой момент: уголовно-правовому анализу подверглись не экономические преступления, а сама логика контракта. Ценообразование, данные о происхождении товара, логистика поставок и принятие поставщиками экономических рисков, относятся к сфере гражданского права и арбитражного разбирательства. Проблема здесь шире: правомерно ли уголовное преследование, если договор исполнен (без обмана, хищений, фальсификаций), а одну из сторон задним числом не устроили условия сделки? И где проходит правовая граница между преступлением и коммерческим риском?

Для профессионального сообщества правовым ориентиром стало решение Верховного суда РФ по схожему уголовному делу в 2025 году. Разница между закупочной и отпускной ценой указывает на получение прибыли, но сама по себе не доказывает мошенничество, указал суд. Также была отмечена недопустимость формального подхода в экспертных оценках ущерба на основе арифметического сравнения цен.