Рукописный лист бумаги решил в московском суде судьбу многомиллиардного состояния Олега Бурлакова

Люблинский суд Москвы сегодня, 22 декабря, получил исковое заявление от сестры скончавшегося миллиардера Олега Бурлакова о признании её и её мужа законными наследниками активов брата. Иск подан после того, как тот же суд признал документ, заверенный как завещание нотариусом в Монако.

Российское законодательство признаёт завещания, оформленные за рубежом. Однако в законодательная база никоим образом не регулирует множество вопросов относительно такого рода документов – к примеру, как проверить подлинность завещания. Тем более, если речь идёт о колоссальном объёме наследства. В случае с завещанием Бурлакова, это был простой письменный текст, без места его составления. Но этого оказалось достаточным для нотариуса Монако, чтобы признать его волей бизнесмена.

Хотя статья 1224 ГК РФ и заставляет суд проверять, не представлено ли ему фальшивка, на деле это сделать довольно сложно. Действительно ли наследодатель проживал в указанной стране в момент составления завещания? И что значит «последнее место жительства»? Был гражданином страны? Имел вид на жительство? Снимал номер к гостинице? Так, на дату составления спорного завещания Олег Бурлаков находился в Латвии. А помимо вида на жительство в Монако предприниматель имел гражданство РФ, Канады и Швейцарии.

Важно отметить, пишет «Независимая газета», что текст рукописного документа, называемого «завещанием», исследованного тремя лингвистическим экспертизами, приобщенными ответчиками к материалам дела и принятых судом, содержит явные пороки, позволяющие поставить под сомнение его подлинность. К примеру, в тексте документа указан «Фонд Казаковых Веры и Николая», однако такого юридического лица на момент составления завещания не существовало, соответственно, Бурлаков не мог выразить свою волю в отношении несуществующего юридического лица.

И ещё один момент: всё та же статья 1224 ГК РФ имеет слова «недвижимое имущество», но не содержит ничего о «действующем бизнесе». И если земельные участки, здания, квартиры могут долгое время находиться в подвешенном состоянии собственности, то действующий бизнес – нет. От него попросту ничего не останется.

Российская правовая система отвергла вековой зарубежный опыт, в котором упор сделан на сохранении функционирующего бизнеса, сохранении системы управления бизнесом, фактическом запрете на его дробление, вплоть до мелочей. Например, в некоторых странах собственником фермерского хозяйства не может стать человек, не имеющий соответствующим образом подтвержденной квалификации. В России же собственником (и что опаснее – управляющим) любого бизнеса может стать подставное лицо, зиц-председатель Фунт, за спиной которого действуют теневые дельцы.

И это не говоря о политическом моменте: антироссийские санкции и недружественные страны – всё это, конечно же, должно учитываться судом. А ещё лучше – подвергаться сомнению и тщательному анализу и проверке.

Важным обстоятельством в деле наследства Олега Бурлакова является следующее обстоятельство: бизнесмен скончался 21 июня 2021 году в одной из больниц в России, но супруги Казаковы – сестра миллиардера и её муж – инициировали в Монако гражданское дело только в октябре, пытаясь признать действительным завещание Бурлакова от 21 октября 2019 года – ту самую составленную от руки бумагу. Однако суд в Монако им отказал, определив: «…признать исковые требования Веры Бурлаковой (в замужестве Казаковой) и Николая Казакова недопустимыми за отсутствием необходимого для обращения в суд статуса…». И семья обратилась в российский суд.

Если российские суды и впредь будут легализовывать подозрительные документы, то попыткам завладеть чужим наследствам не будет числа. Национальное законодательство о наследстве (наследовании) и судебная практика по таким делам нуждаются в кардинальном совершенствовании, чем обязаны срочно заняться обе палаты парламента, а также высшие российские судебные инстанции.